Российские журналисты погибли под Луганском, снимая бомбардировки жилых кварталов

Война на юго-востоке, давно и прочно занявшая первые строчки новостей, казалась вроде бы близкой — идет у братьев, соседей, там по-русски говорят, там русские люди погибают, но все-таки чужой. Ведь Украина — не Россия. Сопереживали, спорили, собирали гуманитарную помощь. Но на этой неделе она ударила очень больно. По тем, чьими глазами видели все происходящее. По тем, кто уезжал на эту, чужую, войну, чтобы рассказать о ней сидевшим на диванах перед телевизорами и с жаром обсуждавшим — все ли им рассказали, не напуталили чего и правда ли там опасно.

Наши коллеги с телеканала «Россия». Игорь Корнелюк. Репортер. Скончался от ран. Антон Волошин. Звукооператор. Погиб на месте. Прямое попадание из миномета.

И бессмысленно обсуждать, что журналистов защищают мировые конвенции, что они над схваткой, они — гражданские, безоружные, беззащитные. Они — с той, опасной стороны экрана, на которой убивают. Такая профессия. Потому что правду о войне рассказывают не генералы в официальных сводках, а репортеры. Игорь и Антон работали в Луганской области. Их материалы о том, как армия убивает таких, как они, гражданских, безоружных, беззащитных. Оказавшихся с опасной стороны экрана. Не оставляя шанса на спасение.

Последняя съемка Игоря Корнелюка и Антона Волошина. Кадры, которые успел снять их оператор. Они должны были лечь в основу репортажа о том, как ополченцы Луганска выводят беженцев из-под огня украинской нацгвардии. А стали свидетельством того, как под этим огнем гибнут сами журналисты. Оператор под минометным обстрелом уцелел только чудом.

«Я пошел один, чтобы не подставлять ребят, потому что пошли мы на передовую в принципе, потому что там простреливаемое место было, — рассказывает оператор телеканала «Россия» Виктор Денисов. — Мы шли с ополченцем, и он сказал: здесь оставайся, пригнись. И потом уже именно удар по этому ополченцу первый произошел».

Включенная камера зафиксировала и тот первый взрыв, и следующий, который и оборвал жизни наших коллег.

«Там дорога просматривается на 2-3 километра, и они попали в зону видимости. Они были в гражданском, и вот по ним, по гражданским людям, шибанули миной», — вспоминает оператор телеканала «Россия» Виктор Денисов.

В горячей точке журналисты больше, чем коллеги. Гибель товарища тяжело пережить, хотя все понимают, работа там — это постоянный риск. Игорь и Антон, выезжая на окраину Луганска, тоже прекрасно об этом знали. Но чтобы правдиво рассказать, какой опасности подвергаются люди в зоне конфликта, эту опасность с ними нужно разделить.

«Риск — часть профессии, часть профессии военного журналиста. Но мы понимаем, что это важно, что наша работа нужна», — говорит специальный корреспондент Первого канала Олег Шишкин.

Корреспондент Первого канала Олег Шишкин сейчас работает именно в Луганске. С коллегами из ВГТРК они не раз ездили на съемки вместе. В горячей точке это бывает часто, так безопаснее. Правда, на Украине обычные правила безопасности для журналистов не работают уже давно.

«Мне кажется, впервые в истории был создан прецедент, когда журналисты одной страны объявлены врагами, объявлены противником и объявлены чуть ли не законными целями», — говорит корреспондент телеканала «Россия» Евгений Поддубный.

Журналист канала «Россия» Евгений Поддубный провел на Украине четыре месяца, по итогам которых киевские власти объявили его ни много ни мало активным участником вооруженных формирований. Той же характеристики удостоились еще несколько журналистов из России, кому выпало работать со стороны ополчения.

«Лично мне хотелось бы пойти на ту сторону, на украинскую сторону, и поговорить с теми людьми, которые воюют против этих людей. Но я прекрасно понимаю, что если я туда уйду, то шансов вернуться назад у меня очень мало. Их практически нет», — убежден журналист «Комсомольской правды» Николай Варсегов.

Это не пустые опасения. Если гибель сотрудников ВГТРК еще могла быть трагической случайностью, то остальные происшествия с журналистами из России укладываются в четкую логику. Сначала не пускали через границу, потом начались депортации, а дальше аресты по абсурдным обвинениям в шпионаже и даже стрельбе по военным, как это было со съемочной группой «Лайфньюс». Обращаться старались подчеркнуто грубо. Сотрудников телеканала «Звезда» задержали на украинском блокпосту и несколько дней допрашивали с пристрастием. Так, что после освобождения и возвращения домой пришлось лечь в больницу.

«Было ощущение, что нас допрашивают не как журналистов, а как вот. Такое ощущение, как будто мы сами копали окопы, сами брали в руки автомат и по кому-то там открывали огонь. Нас допрашивали как ополченцев», — сказал корреспондент телеканала «Звезда» Евгений Давыдов.

Но, быть может, и сами того не замечая, украинские силовики своими действиями признают — для официального Киева журналисты столь же опасны, как бойцы ополчения. Их оружие, пусть и не стреляет, но попадает в цель.

«Я думаю, что это связано с некой зачисткой информационного поля, потому что здесь, на юго-востоке, как вы сами видите, кроме российских журналистов, других нет — ни украинских, ни западных. Здесь остались российские журналисты, которые показывают картинку, неприятную глазу нынешнему руководству Украины», — рассказывает журналист «Комсомольской правды» Александр Коц.

Сотрудники западных СМИ с юго-востока начали уезжать еще в мае, после гибели под Славянском фотографа из Италии Андреа Рокелли и его переводчика. Они стали первыми жертвами среди журналистов.

А пресса Украины на ту сторону никогда и не стремилась. Глядеть на происходящее ей удобнее через подзорную трубу Киева, которая сконструирована так, что не приближает, а переворачивает события с ног на голову. В таком изображении получается, что погибшие в Одессе сами себя подожгли, а ракеты по администрации Луганска выпустил не украинский штурмовик, а ополченцы угодили из ПЗРК в мифический кондиционер под окном. И артобстрел Славянска, от которого каждый день гибнут мирные жители, женщины и дети, оказывается, тоже ведет тоже не армия, а повстанцы. Вот только при столкновении с реальностью, о которой каждый день рассказывают наши журналисты, эти кривые зеркала бьются вдребезги, что вызывает злобу украинских СМИ — вдень похорон там назвали погибших участниками террористических банд с канала «Россия», и противодействие киевской власти.

«Официальная позиция — как минимум помешать нам работать, а в идеале ликвидировать, любыми способами. Теперь мы видим, что эти способы могут доходить до самой крайней точки», — говорит оператор телеканала «Лайфньюс» Марат Сайченко.

Без увеличительного стекла российских СМИ, через которое действия Киева можно разглядеть во всех неприглядных подробностях, бомбить города и заливать пожар на юго-востоке кровью можно будет безнаказанно. И значит, работать в районе боевых действий журналисты будут продолжать. Сколько смогут. Ведь подвергая опасности себя, они все же порой отводят угрозу от других. Даже ценою жизни. Репортажу об эвакуации жителей из-под Луганска не суждено было выйти в эфир, но спасти людей все-таки получилось. После гибели съемочной группы военным пришлось прекратить стрельбу, и беженцы смогли покинуть опасную зону.

Игоря Корнелюка в пятницу проводили на Троекуровском кладбище. С Антоном Волошиным прощание состоится позднее. Из последней командировки Антона не дождались родители и жена. У Игоря осталась и семилетняя дочь. Оба журналиста указом президента награждены орденами Мужества.